Нормы тестостерона, принятые в западной медицине, могут отражать не универсальные биологические закономерности, а особенности современного образа жизни. К такому выводу пришли антропологи, изучив гормональные профили мужчин из коренного народа шуар, проживающего в эквадорской Амазонии. Исследование показало, что возрастная динамика тестостерона способна существенно меняться в зависимости от условий жизни и доступности ресурсов. Об этом сообщается в журнале AJHB.
В индустриально развитых странах принято считать, что уровень тестостерона у мужчин достигает максимума в раннем взрослом возрасте, а затем постепенно и неизбежно снижается. Эта схема легла в основу клинических ориентиров и представлений о мужском старении. Однако антропологические данные показывают, что подобная траектория характерна не для всех человеческих популяций.
Исследователи подчёркивают, что гормональный фон тесно связан с окружающей средой, питанием и уровнем энергетических затрат. На него влияют и сопутствующие факторы современной жизни — например, хронический недосып, который, как показывают данные, напрямую затрагивает гормональную регуляцию и обмен веществ, снижая уровень ключевых сигналов насыщения и энергии, как это происходит при хроническом недостатке сна.
Команда учёных из Университета Вашингтона в Сент-Луисе проанализировала данные 104 мужчин народа шуар в возрасте от 12 до 67 лет. Участники исследования проживали в 11 общинах и вели традиционный образ жизни, основанный на земледелии, охоте и собирательстве. При этом они испытывали высокую инфекционную нагрузку, что также влияло на энергетический баланс организма.
В течение трёх суток у мужчин дважды в день собирали образцы слюны, чтобы отследить суточные колебания тестостерона. Дополнительно исследователи измеряли рост, вес и процент жира в организме, чтобы оценить связь гормональных показателей с физическим состоянием.
Результаты показали, что уровни тестостерона у мужчин-шуар в среднем ниже, чем у их ровесников в США. При этом суточный ритм сохранялся: максимальные значения фиксировались утром, а к вечеру гормон снижался. Самые высокие утренние показатели наблюдались примерно в возрасте 20 лет, тогда как у подростков и мужчин старше 50 лет они были заметно ниже.
Однако ключевым оказалось не столько абсолютное значение гормона, сколько его связь с энергетическими запасами. У худощавых мужчин тестостерон был ниже в юности, затем повышался к среднему возрасту и позже снова снижался. Такая траектория резко отличалась от западной модели.
Исследование показало, что у мужчин с более высоким процентом жира гормональная динамика напоминала привычную для индустриальных стран схему: пик в молодости и последующее постепенное падение. Это позволило авторам сделать вывод о решающей роли энергетической доступности.
Учёные объясняют, что при дефиците калорий и высоких физических нагрузках организм "откладывает" максимальную гормональную активность до того момента, когда мужчина достигает социальной и физической устойчивости. В условиях же энергетического изобилия гормональные пики формируются раньше, но на фоне постоянной нагрузки и стресса могут быстрее снижаться — подобные механизмы ранее описывались и при хроническом стрессе из-за финансовых трудностей.
Полученные данные ставят под сомнение универсальность западных клинических норм тестостерона. Они показывают, что гормональные показатели неразрывно связаны с образом жизни, питанием и средой обитания. Физиология человека оказывается гораздо более гибкой и адаптивной, чем предполагают стандартизированные медицинские критерии.
Авторы подчёркивают, что при оценке гормонального здоровья важно учитывать не только цифры анализов, но и контекст, в котором живёт человек. Такой подход может помочь более точно интерпретировать данные и избежать избыточной медицинализации естественных биологических различий.