Криптодоллары против государства: как нелегальные фермы зарабатывают на иранских субсидиях

Иран занял место в числе мировых лидеров по добыче криптовалют, но за этим успехом скрывается масштабная теневая индустрия. Дешёвая электроэнергия и слабый контроль породили целую экономику нелегального майнинга, подрывающую энергосистему страны.

Энергетические субсидии как двигатель майнингового бума

По словам представителя энергетического сектора Беклоу, Иран вышел на четвёртое место в мире по объёму добычи криптовалют. Такое положение стало возможным из-за государственной системы субсидирования электроэнергии. В условиях, когда тарифы для промышленности в разы ниже рыночных, майнинг превратился в прибыльный бизнес даже при падении курса Биткоина.

Почему дешевая энергия стала проблемой? Она спровоцировала волну незаконных подключений. Майнеры, не имеющие лицензий, стали маскировать свои фермы под промышленные объекты — фабрики, теплицы, мастерские. Это позволяло им получать электроэнергию по льготным тарифам. По данным Беклоу, такие предприятия круглосуточно потребляют более 1400 мегаватт, что сопоставимо с энергопотреблением целого мегаполиса.

Нагрузка на электросеть выросла настолько, что перебои в подаче электричества стали постоянными. В периоды пикового спроса на энергию отключения затрагивают жилые районы, больницы и транспортную инфраструктуру. Так субсидии, изначально задуманные для поддержки производства, фактически финансируют теневой сектор криптоиндустрии.

"Масштабы незаконного майнинга в стране колоссальны", — заявил представитель энергетической компании Беклоу.

Карта подпольных ферм

Особенно остро проблема стоит в провинции Тегеран. По словам Беклоу, власти закрыли 104 нелегальные майнинговые фермы и изъяли 1465 устройств, потреблявших объём электричества, достаточный для обеспечения десяти тысяч домохозяйств.

Майнеры тщательно скрывают оборудование. Одни создают подземные туннели, другие используют заброшенные промышленные здания, третьи интегрируют фермы в действующие фабрики. Среди районов, где зафиксированы массовые нарушения, названы Пакдашт, Малард, Шахре-Кудс и промышленные зоны на юго-западе Тегерана.

Как власти борются с нарушителями? Формируются мобильные группы, в которые входят представители полиции, энергетических компаний и местных администраций. Они проверяют объекты с подозрительно высоким потреблением электроэнергии и проводят рейды по сигналам граждан.

В августе правительство решило подключить население: за каждый случай обнаруженного нелегального оборудования компания Tavanir обещает 1 млн туманов (около 24 долларов США). Это попытка легализовать гражданское участие в контроле и снизить нагрузку на госаппарат.

Мировой контекст и хэшрейт Ирана

Согласно июньскому отчёту CoinLaw, Иран входит в первую пятёрку стран по распределению хэшрейта сети Биткоина - на его долю приходится 4,2 % мировой вычислительной мощности. Для сравнения: на США приходится 44 %, на Казахстан — 12 %, на Россию — 10,5 %, а на Канаду — 9 %.

Такое распределение отражает не только географию майнинга, но и структуру энергопотребления. Если в США и Канаде добыча криптовалют регулируется и облагается налогами, то в Иране значительная часть операций уходит в тень. В итоге страна одновременно получает валютные поступления и теряет контроль над энергетическим балансом.

Можно ли узаконить весь майнинг? Теоретически — да, но в реальности лицензирование остаётся фрагментарным. Большинство компаний не могут позволить себе рыночные тарифы на электричество, а государство опасается полного отказа от субсидий, опасаясь социальных последствий.

Экономические последствия и сбои в энергосистеме

Массовый майнинг при дешёвой энергии создал парадоксальную ситуацию: электроэнергия в стране формально доступна, но население страдает от перебоев. Майнеры потребляют ресурсы, предназначенные для промышленности и сельского хозяйства, при этом не платят налоги и не инвестируют в инфраструктуру.

Когда летом 2024 года температура в центральных провинциях превысила +40 °C, энергетическая сеть не выдержала пиковых нагрузок. В то же время майнинг-фермы продолжали работать. Это вызвало общественное недовольство, и власти были вынуждены временно отключать крупные объекты от сети.

Чтобы стабилизировать систему, энергетическое ведомство предложило ввести дифференцированные тарифы: днём — повышенные, ночью — льготные. Однако нелегальные фермы продолжают действовать вне правового поля. В результате борьба с ними напоминает замкнутый круг: ликвидируются одни площадки — возникают новые.

Крипторынок под давлением

По данным TRM Labs, с января по июль 2025 года объёмы криптотранзакций в Иране снизились на 11 % по сравнению с тем же периодом прошлого года. Эксперты связывают спад с взломом криптобиржи Nobitex, крупнейшей в стране. После инцидента многие пользователи вывели средства и перестали участвовать в сделках.

Как это влияет на теневой сектор? Падение легальных транзакций толкает часть операторов в нелицензированные схемы обмена. Это повышает риски отмывания денег и делает рынок менее прозрачным. На этом фоне правительство ищет баланс между жёстким контролем и экономической выгодой от криптовалют.

Некоторые экономисты напоминают, что Иран уже использовал добытые токены для обхода санкций и международных расчётов. Теперь, когда цифровые операции снова под подозрением, государству приходится лавировать между внутренними интересами и внешним давлением.

Что ждёт иранский майнинг

Что произойдёт, если Иран отменит субсидии на электроэнергию? Скорее всего, большая часть нелегальных майнеров уйдёт в подполье глубже, а легальные игроки сократят мощности. Это уменьшит нагрузку на сеть, но снизит валютные поступления.

Если же государство решит легализовать отрасль полностью, потребуется масштабная модернизация энергосистемы. Альтернатива — создание "энергетических зон" с отдельными тарифами и контролем, как это делают в Казахстане и Узбекистане. Но для этого нужны инвестиции и политическая воля.

Иранская история показывает, как быстро технологическая выгода может превратиться в системную угрозу, если экономические стимулы не подкреплены контролем. Сегодня страна балансирует между статусом криптогегемона и энергетического должника.