Вода становится новым стратегическим ресурсом — вопросом, от которого зависят экономики, технологии и даже безопасность государств. Уже через несколько лет человечество может столкнуться с масштабным дефицитом пресной воды. Эксперты предупреждают, что борьба за этот ресурс выходит на уровень геополитики. Об этом сообщает CNBC.
Согласно докладу об экономике водных ресурсов за 2023 год, к 2030-му глобальный спрос на воду превысит предложение почти на 40%. К изменению ситуации ведут климатические сдвиги. Засуха охватывает даже те регионы, которые считались богатыми водой. Для поддержания баланса требуется не просто грамотное распределение ресурсов, но и новые технологии.
Пресная вода используется во всех отраслях — от сельского хозяйства до высокотехнологичного производства. С ростом населения и развитием центров обработки данных, где вода необходима для охлаждения систем искусственного интеллекта, нагрузка на источники стремительно увеличивается.
"Водный потенциал многогранен, поскольку чистая, пресная вода может использоваться, например, в качестве питьевой воды и воды для производства продуктов питания, а также в качестве воды для заводов, ферм или для пополнения общего водоснабжения", — говорится в заявлении правительства Гренландии.
Гренландия — один из ключевых игроков на карте будущих водных ресурсов. Территория, ранее известная своими ледниками, теперь рассматривает свои запасы пресной воды как стратегический актив, способный принести не только прибыль, но и политическое влияние.
Всего 3% мировых водных ресурсов пригодны для питья, и лишь малая их часть доступна человеку. При этом, как отмечают эксперты, привычные методы добычи воды исчерпали себя.
"Исторически мы просто продолжали бурить скважины все глубже и глубже в водоносные горизонты, но теперь достигли точки, когда водоносные горизонты не могут пополняться сами собой", — сказал аналитик по инновациям в Alpine Macro Ноа Рамос.
Он добавил, что простое углубление бурения перестало быть решением. По его словам, ресурсный национализм стал важнейшим геополитическим фактором, и теперь вода рассматривается наравне с нефтью и газом — как стратегический актив.
Рамос подчеркнул, что страны, не обладающие большими природными запасами, вынуждены развивать инновации. Ближний Восток активно инвестирует в технологии опреснения, а Израиль перерабатывает почти всю воду, используемую в промышленности и быту.
В то же время такие государства, как США, Канада и Бразилия, впервые сталкиваются с дефицитом, который ставит под угрозу их экономическую устойчивость.
По данным международных исследований, половина человечества испытывает нехватку воды хотя бы один месяц в году. Китай, например, вкладывает миллиарды в развитие своей водной инфраструктуры.
К 2025 году объем инвестиций в водную сеть страны достигнет 182 миллиардов долларов. Европа и США также выстраивают собственные программы "устойчивого водоснабжения".
Около 10% мировых запасов пресной воды сосредоточено в ледниках Гренландии, однако этот ресурс пока остается "замороженным капиталом". Ежегодно с ледяного щита острова тает до 300 миллиардов тонн воды, но использовать этот поток в промышленных масштабах крайне сложно.
"Запасы пресной воды в Гренландии, составляющие колоссальные 10% от всех запасов на Земле, в основном следует рассматривать как замороженный капитал, а не как легкодоступный источник", — отметил старший аналитик Eurasia Group Ник Крафт.
По словам эксперта, в ближайшей перспективе этот ресурс не решит проблему глобального водного дефицита, хотя и представляет интерес для частных инвесторов. Уже несколько компаний получили 20-летние лицензии на использование талой воды. Среди них — Greenland Water Bank, связанная с миллиардером Рональдом Лаудером.
Планы по строительству плотин и экспорту воды за границу пока остаются на бумаге. Реальные проекты ограничиваются бутилированием талой воды и продажей как элитного продукта.
"До сих пор это были небольшие экспортные проекты, тогда как масштабные идеи анонсировались, но так и не реализовывались", — пояснил Крафт.
Транспортировка воды — один из главных барьеров для её превращения в международный товар.
"Стоимость колоссальная. Были попытки организовать массовую транспортировку воды, но ни одна из них не оказалась жизнеспособной", — отметил профессор Манчестерского университета Эрик Свингедув.
По его словам, даже 20 лет приватизации не сделали воду прибыльной отраслью. Её сложнее монетизировать, чем нефть или газ. Логистика затратна, а хранение требует сложной инфраструктуры.
В некоторых странах нехватка воды уже приводит к социальным конфликтам. Иран переживает шестой год засухи, что провоцирует протесты и перебои с водоснабжением.
"Государство систематически пренебрегало этой базовой инфраструктурой, отдавая приоритет военным расходам. Это был их выбор", — отметил Свингедув.
Эксперты сходятся во мнении, что правительства должны рассматривать доступ к воде как общественную услугу, а не как коммерческую привилегию. Это напоминает необходимость разумного подхода к финансовым ресурсам — так же, как чёткая система накоплений помогает не тратить впустую, а строить устойчивое будущее.
Сегодня вода становится частью мировой стратегии безопасности.
"К воде все чаще относятся как к стратегическому активу — скорее как к критически важной инфраструктуре, чем как к товару", — подчеркнул Крафт.
Он добавил, что интерес к экспорту воды будет только расти, но существенных перемен до конца десятилетия ожидать не стоит. Даже если поставки пресной воды из Гренландии не начнутся в ближайшее время, сам факт существования этих запасов уже имеет геополитическое значение. Это отражает тенденцию, при которой глобальная экономика всё чаще реагирует на природные и политические вызовы как на единый комплексный процесс.
Мир вступает в эпоху, когда доступ к воде станет определять экономическую силу и политическое влияние государств. Те страны, что смогут обеспечить устойчивое водоснабжение, получат стратегическое преимущество. Остальным придется выбирать между инновациями и зависимостью от новых "водных сверхдержав".